Отец сделал несколько шагов и остановился перед Дицо.

— Тебе ничего не остается, как пойти к Лукке и рассказать ему всю правду. Ведь как только это дойдет до короля Николаса... — Гвидо в отчаянии покачал головой. — Если есть хоть один процент из ста, что принцесса забеременела от тебя, ее брат должен узнать раньше других!

— И что тогда, папа? Если она носит моего ребенка, она никогда не сделает аборт. Нику придется жить с сознанием того, что он не первый мужчина у Реджины. — В сердце Дицо затаилась радость от самой мысли, что его любимая женщина родит дочку или сына от него.

— Она никогда не выйдет за тебя замуж, уж не говоря о том, что публично признает вашу связь и твоего ребенка! Тебе это подходит?

— Не подходит. Буду молиться, чтобы не оказалось, что я по-настоящему занимался с нею любовью.

— Но ты же точно не знаешь...

— Нет, — прошептал он. — Только она одна знает правду.

— Ты когда-нибудь замечал, чтобы она лгала?

— Нет. — Джина совсем не умела лгать, но с прошлой ночи Дицо понял, что она готова рискнуть всем, чтобы быть с ним. Он никак не мог поверить, что она зайдет так далеко... Похоронив отца, она темной ночью проделала весь путь из Кастельмаре, чтобы только найти его. Это шло вразрез с тем воспитанием, которое принцесса получала с колыбели.

— Тогда ты должен спросить ее о том, что произошло, — посоветовал отец.

— Хочу это сделать. Но что бы она ни ответила, я все-таки пойду к ее брату. Он должен узнать обо всем, что случилось, до того, как все станет известно королю Николасу.

Гвидо кивнул.

— Лукка — единственный человек, который может ее контролировать.

Дицо хотелось сказать отцу, что никто не мог контролировать Джину. Она всегда действовала по своим собственным законам. Это и привлекало его к ней. Между ними никогда не было того социального барьера, что разделяет аристократию и простых людей.