Казалось, Лукка был совсем не обескуражен.

— Может быть, и так, но подумай, малышка, о личной и профессиональной репутации Дицо. Его отец, братья и их семьи не останутся в тени этой истории. Хотелось бы верить, что охранники честные люди, но не все из них такие. Чтобы заработать, они могли сделать копии с этих фотографий. Они могут потребовать за них денег или продадут фото желтой прессе. Если во дворце в Педросе официально объявят о предстоящей свадьбе, эти фотографии тут же обнаружатся. Даже если Ник и простит тебя, в чем я сомневаюсь, мы поставим его и его семью, с которой нас связывает многолетняя дружба, в чрезвычайно затруднительное положение. Так вступать в брак в качестве королевы совсем не годится.

Не говори больше, Лукка! — мысленно взмолилась Джина.

— Однако на этом все не закончится. В прессе появится рассказ о сыне садовника и принцессе. В эту историю вовлекут всех нас, сидящих в этой комнате, и наши семьи.

Реджина закрыла лицо руками. Сколько боли она причинила всем! Сейчас она радовалась только одному — что ее покойный отец не видит, каких дел натворила его малышка, запятнав свою честь и испортив жизни своим родным и знакомым.

— В то же время объявление о браке Реджины и Дицо не нанесет ущерба стране или чьей-либо репутации. То, что принцесса выходит замуж за простолюдина, вызовет самые лучшие отклики в прессе. Это хорошо. А плохо то, что Дицо заставили жениться. — Он повернулся к Гвидо. — Что ты на это скажешь?

Пожилой мужчина провел взглядом по безжизненному лицу Дицо, потом взглянул на Реджину.

— Сегодня ваш брат показал, что он великий король. Естественно, я бы хотел, чтобы все как можно меньше пострадали, но больше всего хочу, чтобы мой сын был счастлив. Он страдал много лет...

Гвидо подтвердил то, что Реджина всегда знала.