Вечернюю молитву Антуан-Филипп всегда совершал один. Зато к ужину неизменно приглашал двух французов, которые занимали должности при папском представительстве в Испании. Себастьен де Шаплевиль был главным переводчиком. Андре-Франсуа де Линь – личным секретарем господина д’Анжеста. Эти два молодых лица изрядно скрашивали своим присутствием трапезы прелата. Оба были умны, прекрасно образованы, обладали изящными манерами, и – самое главное! – с ними можно было разговаривать на родном языке. Особенно приятно было слушать Себастьена, который вырос в Пикардии и так и не избавился от певучего акцента, свойственного уроженцам этой провинции.

Оба появились через несколько минут, благо, идти было недалеко: нужно было всего лишь спуститься этажом ниже.

– Nunquam et nusquam sine libro

– Я соблюдаю меру, ваше преосвященство, – господин де Шаплевиль улыбнулся в ответ. – Спросите у Андре, он подтвердит.

– Мнение Андре по этому поводу мне отлично известно. – Антуан-Филипп жестом показал прислуживавшему лакею, что можно разливать по бокалам вино. – Он и сам не далее как позавчера попался на том, что читал всю ночь.

Андре де Линь лишь покорно опустил голову, признавая правдивость этих слов.

– Я не читал, ваше преосвященство. Я разбирал почту, пришедшую из Германии.

Мужчины после краткой молитвы приступили к трапезе.

– Отменно мерзкая погода! – нунций покосился в сторону окна, закрытого ставнями. – Как ваше плечо, Себастьен?

Господин де Шаплевиль несколько лет назад был тяжело ранен во время очередной военной кампании, и с тех пор любая перемена погоды отзывалась жестокой болью старых ран.