— Ну, — сказала я, — для начала, какой он на ощупь?

Лилли пожала плечами.

— Кожа.

Я уставилась на нее, открыв рот. — И это все? Просто кожа?

— Ну, он же состоит из кожи, — сказала Лилли. — А ты думала, на что он похож?

— Не знаю. — Трудно судить о таких вещах, когда это прикрыто джинсовой тканью. Да еще и когда ширинка на пуговицах, с массой закле­пок. — В любовных романах, которые читает Тина, говорится, что это похоже на теплый ат­лас, покрывающий стальной стержень желания.

Лилли немного подумала, потом пожала пле­чами и согласилась:

— Ну да, это тоже есть.

— Ну все, — сказала я, — теперь меня точ­но вырвет,

— Надеюсь, не в соус гуакамоле? Теперь ты от меня, наконец, отстанешь?

— Нет. Майкл назначил мне встречу в ки­тайском ресторанчике, ты знаешь, о чем он хо­чет со мной поговорить?

— Может, о том, что он хочет, чтобы ты его потрогала?

Я подняла ложку из сметаны и замахнулась на нее, она взвизгнула и засмеялась.

— Я правда не знаю, летом я Майкла почти не видела, он был ужасно занят этим своим дурацким инженерным проектом.

Я опустила ложку. Я знала, что Лилли гово­рит правду. Майкл и правда был занят продви­нутым курсом по теории управления. Когда я спросила, что это вообще такое, он объяснил, это все связано с роботами. Его последний проект — робот-рука, которую можно исполь­зовать при проведении операций, не вскрывая грудную клетку, на бьющемся сердце и все та­кое. Конечная цель, как объяснил Майкл, — сделать робота-манипулятора для хирургии.

Вот так. Мой парень делает роботов. КРУТО!

Когда мы с Лилли вернулись к столику, мне было трудно даже просто посмотреть в лицо Бо­рису, хотя он теперь стал почти симпатич­ным — он больше не носит скобки на зубах, ему сделали лазерную операцию по исправлению зрения, он ходит к дерматологу и все такое.