Еще я никому никогда не рассказывала, что однажды Лилли забросила мою куклу на кры­шу загородного дома ее родителей, и я не виде­ла ее до следующего лета, когда Майкл стал чистить водостоки и выбросил ее во двор, У бед­ной Землянички не было глаз, их выгрызли белки, а лицо расплавилось на солнце и засты­ло в немом крике. Я очень любила эту куклу, ее вид меня потряс — на всю жизнь запомню это зрелище, Я тогда жутко рассердилась, но не рассказала об этом ни единой живой душе.

Я не хотела показать Лилли, как сильно меня задела ее реплика, поэтому небрежно по­жала плечами и сказала:

— Как зсочешь. Я знаю, что ты трогала Бо­риса сама знаешь где. Он рассказал Тине.

Если бы Лилли вырвало, это был бы подоба­ющий ответ, но она только подняла взгляд к потолку и заметила:

— Ты еще такая незрелая.

— Честное слово, Лилли! — Тут я не сдер­жалась, обида таки прокралась в мой голос. — Не могу поверить, что ты мне не рассказала,

— Подумаешь какое событие! О чем тут рас­сказывать??

— О чем? Ты ТРОГАЛА эту штуку!

— Тебе обязательно обсуждать этот вопрос посреди кафе?

— А где нам еще это обсуждать? За столом, сидя рядом с твоим парнем?

— Ну ладно, — сказала Лилли, — Ну трога­ла я, что ты хочешь об этом узнать?

Мне не верилось, что мы ведем этот разго­вор над чанами со сметаной и тертым сыром. Но в этом виновата Лилли. Нормальная девчон­ка на ее месте могла бы рассказать об этом, ког­да она у меня ночевала или я у нее. Но нет, толь­ко не Лилли. Она хранила свою страшную тай­ну до тех пор, пока о ней не проболтался не кто-нибудь, а сам Борис.

Дело в том, что хотя мне было ужасно нелов­ко, меня почти что тошнило и все такое... все-таки мне было любопытно.

Да, я знаю, это гадко, но мне хотелось знать. Наконец почти все пошли за горячим, и побли­зости от нас никого не осталось.