У реки Ренат быстро собрал спиннинг, затянул кольцами катушку и одному ему известным узлом привязал «хвост». Девица тем временем стащила через голову желтую, запачканную на плече в машинном масле блузку. Под блузкой у нее ничего не было.

— Чего уставился, папашка, — хохотнула она. — Забыл, поди, как сиськи выглядят? Смотри, хорошенькие молоденькие сиськи.

— Доченька, — только по дрожанию кончика спиннинга можно было догадаться, как злится Ренат. — Я много чего видел… И провалами памяти не страдаю. Что же касается твоих…

— Ладно, ладно, проехали, — согласилась девица. — Просто искупаться хочу, а то некогда было. Неделя пришлась тяжелая. Могу себе устроить личную гигиену?

И она стала стягивать джинсы, вращая коленями, словно репетировала твист.

— Ты только воду в канистру набери прежде, чем помоешься, — хмуро заметил Ренат.

— Папашка, река-то проточная, — отпарировала девица. — Какая разница?..

— Как можно быть спокойным? — пробормотал Семен, подняв брошенную Ренатом куртку. — Я — я! Ударил по голове человека. Пусть бандита. Кстати, был там еще другой, который с этой девушкой в кусты отошел, помнишь? — он обратился к Диме. — Мы выстрел услышали… А она ведь одна вернулась? А куда тот, что с ней удалился, делся? А вы тут про рыбалку, про ночевку…

— Расслабься, — посоветовал Дима. — Что нам теперь, пеплом голову посыпать? Постой, — он достал из кабины свою сумку, покопался в ней и выудил увесистый томик. — Счас, зачту. «Так говорил Заратустра» называется. Дело вот в чем. Этот самый Заратустра наблюдает, как над рыночной площадью пляшет на канате плясун. Плясун, естественно, падает. «Теряя жизнь, я ничего не теряю, — сообщает перед смертью канатный плясун. — Я немного больше животного, которого ударами и впроголодь научили плясать.» Ну и, естественно, так называемый Заратустра взваливает труп плясуна на плечи и тащит, чтобы где-нибудь похоронить, бормоча при этом: «Поистине, прекрасный улов был сегодня у Заратустры.