Он не поймал человека, зато труп поймал его». Так вот, подхожу к главному. Шел он и шел с трупом на плечах, сначала по городу, и люди смеялись и шушукались между собой: «Заратустра уносит с собой мертвую собаку: браво, Заратустра обратился в могильщика! Ибо руки наши слишком чисты для этой поживы. Не хочет ли Заратустра украсть у черта его кусок? Ну, так и быть! Желаем хорошо поужинать! Если только черт не более ловкий вор, чем Заратустра! — Он украдет их обоих, он сожрет их обоих!». А потом уже в лесу, прикидывая, как пристроить труп, чтобы защитить его от волков, Заратустра вдруг захотел кушать. «Голод нападает на меня как разбойник, — с удивлением заметил он. — В лесах и болотах нападает на меня голод мой и в глубокую ночь»…

Тем временем Семен, порыскав по оставшимся сумкам, достал двухлитровую бутылку «кока-колы» и тазик. Вылил туда содержимое бутылки, а потом замочил в коле окровавленную куртку Рената.

— Я где-то читал, что для запачканной, засаленной одежды бутылка кока-колы лучше двух пачек обычного порошка, — смущенно пояснил он. — Не знаю, возьмет ли кровавые пятна… Так для чего ты мне прочитал этот отрывок из Ницше?

— Даже с трупом на плечах человек хочет есть. Плюс другие естественные потребности.

— А-а… И куда он в результате спрятал труп?

— В дупло дерева на высоте своей головы.

* * *

Пока Семен стирал куртку, Дима решил обследовать дом.

Казалось, дом был брошен строителями в одно мгновение, и даже рабочий комбинезон валялся на деревянных лагах, ведущих на второй этаж. Дима запустил руку в карман комбинезона и выудил пачку сигарет «Прима» и листок бумаги, исписанный бисерным почерком.

«Сегодня мне приснился сон, — писал неведомый владелец комбинезона, — ты лежишь на спине, а между ног у тебя на коленях стоит мохнатый мужчина. У него такая длинная шерсть на спине, что завивается колечками. Я вроде как подхожу ближе, и мне кажется, что у мохнатого маленькие лакированные ботинки. А это не ботинки вовсе.