Прежде чем пуститься за возбужденной лайкой, озабоченный егерь заглянул под навес, где отдыхали три пары широких охотничьих лыж.

Неужели кто-то успел покинуть вертолет за мгновение до катастрофы?

Егерь, доверяя промысловым инстинктам лайки, торопливо встал на лыжи и двинул напрямик по собачьим размашистым следам.

Неужели кто-то успел?..

Он быстро догнал ошалевшую от веселого розыска лайку.

Собака резво и споро преодолевала глубокий снег энергичными прыжками.

И раз!

И раз!

И раз!

Егерь вдруг спохватился, что позабыл взять ружье, но возвращаться не стал. И раз!

На ремне тяжело покачивались кожаные ножны, в которых пряталось острое узкое лезвие на ручке из рога сохатого.

А возвращаться — плохая примета.

Хоть за ружьем, хоть к одумавшейся любимой…

Плохая примета.

И раз!

И раз!

И раз!

Алиса привела хозяина к большому сугробу на склоне ближней сопки, заросшей реликтовым кедрачом.

Судя по сбитой хвое, усыпавшей снег, и обломкам веток, судя по развороченной конфигурации сугроба и осколочной структуре выбросов, здесь все-таки случилось чье-то удачное приземление.

Поведение собаки подтверждало догадку о счастливом спасении: лайка реагировала на то, что находилось внутри сугроба, без сердитого урчания, которое обычно вызывала мертвая добыча.

— Свалилось же приключение на наши головы… — Егерь принялся утаптывать лыжами плацдарм для проведения дальнейших изысканий. — Лекари-то мы с тобой, Алиса, весьма никудышные.

Собака, не дожидаясь хозяина, заработала быстро, быстро, быстро всеми четырьмя лапами.

— Чует мое сердце, Алиса… — Егерь для удобства соорудил из лыж опору для коленей. — Намаемся мы с твоей находкой…

Он, скорчившись, присоединился к спасательным раскопкам, не жалея меховых рукавиц.