На крутом берегу стояла крепкая, срубленная из практически вечных лиственничных бревен избушка в одну дверь и одно застекленное окно.

«Зеленые» функционеры оборудовали экологический форпост экологичными достижениями.

У сантехники был замкнутый водный цикл с принудительной очисткой.

Электрогенератор вырабатывал ток, сжигая чистый спирт и насыщая атмосферу лишь водой и кислородом.

Впрочем, для страховки в избе имелась печь, ну а к печи, соответственно, были заготовлены дрова.

А для еженедельного субботнего удовольствия между избой и ручьем стояла настоящая русская баня со всеми полагающимися атрибутами.

Кроме разочаровавшегося студента на Горячем ручье проживала собака Алиса, породистая сибирская лайка, бравшая любой след и не боявшаяся ни медведя, ни рыси, ни росомахи.

До этого жилья, надежно отрезанного от внешнего мира крутыми хребтами, можно было добраться только воздушным транспортом, и вертолет раз в три месяца, когда позволяла неустойчивая погода, закидывал одичавшему студенту продукты, медикаменты и все, что необходимо для продолжения наблюдений.

А наблюдение за естественной жизнью красавцев-соболей велось непрерывно круглый год.

И вот — впервые за эти долгие сезоны, планомерно меняющие друг друга в этом тихом, затерянном на самом отшибе цивилизации месте, случилось чрезвычайное происшествие.

Чужой вертолет, нагло вторгшийся на территорию заповедника, не только нарушил покой элитных соболей и прочих эндемиков, но еще и устроил собственную катастрофу, как при съемках очередного блокбастера.

Так что бывший студент, а ныне егерь-наблюдатель за соболиным раем, в связи с варварским уничтожением антенной мачты, никак не мог сообщить по инстанции о том, что его традиционный обед не состоялся из-за катастрофы неопознанного вертолета.

Егерь как раз собирался плотно перекусить гречневой кашей, заправленной сушеными грибами, моченой брусникой и глухариным копченым мясом собственного приготовления.