– Разве вам не следует оставаться в зале до закрытия? – спросила она, обескураженная столь стремительным разворотом событий.

– Не думаю. Я исполнил свой долг, открыл выставку. Идем?

– Хорошо, пошли! – непринужденно ответила она.

Он мягко подхватил ее под локоть, и она вздрогнула, впервые ощутив прикосновение его сильных пальцев. Но еще больше потрясла ее мысль о том, что он уводит ее из шумного зала в укромное место, чтобы там овладеть ею. Художник вывел ее через служебный вход на улицу, и спустя десять минут, воспользовавшись такси, они очутились у дома на Фулем-роуд. Джек Гамильтон провел ее по каменной лестнице на верхний этаж и, отперев дверь, сказал:

– Добро пожаловать в мою мастерскую!

Надя вошла в просторное помещение с большими окнами на потолке и огляделась. Вдоль стены стояло кухонное оборудование, в дальнем конце студии имелся альков с двуспальной кроватью.

– Хотите чего-нибудь выпить? Кофе? Чай? – спросил Джек.

– Спасибо, нет, – ответила Надя, стараясь не думать о том, что должно сейчас произойти.

– И часто вы такое практикуете? – спросил он.

– Что именно?

– Прыгаете в постель к незнакомым мужчинам!

– Раньше ничего подобного со мной не случалось, – искренне ответила Надя.

– Что же вас смущало?

– У меня не возникало такого желания.

– Я польщен. Но почему ваш выбор пал именно на меня?

Он подошел к большому раздолбанному дивану, стоявшему у другой стены, и, плюхнувшись на него, взмахом руки предложил Наде последовать его примеру. Вопреки широко распространенному мнению, что в мастерских художников царят хаос и кавардак, студия Гамильтона была чисто прибрана и приятно удивляла наведенным в ней порядком. Все было на своих местах: холсты натянуты на подрамники и аккуратно сложены в стопку, книги расставлены на полках, стеллажи вытерты от пыли, на дощатом полу постелены яркие коврики, готовые картины развешаны в рамах на стенах.

– Я передумала, – садясь на диван, заявила Надя.