– Относительно чего, позвольте узнать?

– Мне хочется вина!

Джек пружинисто вскочил и, подойдя к буфету, спросил:

– Белого или красного?

– Красного, пожалуйста!

Он достал из буфета бутылку и чистые бокалы.

– Вы очень привлекательный мужчина, – сказала Надя. – И вы это знаете. Почему же в таком случае женщине, которой вы понравились, не вести себя так, как поступил бы в такой ситуации мужчина?! – риторически воскликнула она, стараясь убедить себя в разумности своего довода.

– Не вижу причин для самоограничения, – ответил Джек.

– В таком случае давайте выпьем за нас! – сказала Надя, поднимая бокал.

Они чокнулись. Надя боролась с желанием вскочить и стремительно убежать. Но зад ее врос в диван, а ноги стали как ватные. Отхлебнув из бокала, она потупила глаза, опасаясь, что не выдержит и предложит ему поскорее затащить ее в постель.

Джек выпил вина и сказал:

– Пожалуй, бутылочку мы прихватим с собой в альков.

– Отличная мысль, – сказала она, стараясь не выдать своего волнения, и встала.

Джек сопроводил ее до алькова, поставил бокалы и бутылку на столик у изголовья кровати и повернул выключатель на стене: окна на потолке закрылись выдвижными ставнями. Он включил ночники и без всякого смущения начал расстегивать пуговицы на рубашке, обнажая широкую мускулистую грудь, поросшую густыми черными волосами, и сильные руки, кисти которых были покрыты пучками волос и голубыми венами. Руки у Джека были холеные и чистые, как у врача, живот плоский, с рельефными мышцами. Теперь она поняла, почему Анджелу так впечатлила его фотография.

Гамильтон скинул туфли, снял носки, расстегнул молнию на брюках и, не глядя в сторону Нади, стянул их вместе с белыми спортивными трусами. Ноги его были столь же прекрасно развиты, как и торс, а бедра покрыты мягкими темными волосами, менее густыми, чем те, что росли на груди.

Обрезанный пенис начал увеличиваться, покачивая лиловой головкой, гладкой, словно бильярдный шар. Мошонка тяжело свисала у него между ног.