Надя села на кровать, опасаясь упасть, и судорожно вздохнула.

Внезапно она вспомнила, что они до сих пор даже не поцеловались. Джек, похоже, тоже подумал об этом и, встав перед ней, поцеловал ее в губы, сжав руками щеки.

– А вы, оказывается, сладкая, – тихо сказал он.

– Спасибо, – сказала она.

– Мой вид вас, надеюсь, не смущает?

– Нет, что вы! – Надя решительно встала, понимая, что уж если бежать, то сейчас.

Джек деловито сорвал с кровати покрывало и одеяло, оставив только простыню, сложил подушки в изголовье и улегся, привалившись к ним спиной и скрестив в лодыжках ноги. Пенис выразительно поглядывал на Надю своим единственным глазом, покачиваясь над мошонкой.

Абсолютно хладнокровно, чему она сама удивилась, Надя сняла белую блузку, решив пройти все испытание до конца. Она чувствовала себя спокойной и собранной. Даже если на другое утро она и пожалеет о содеянном, подумала Надя, то в этом нет ничего страшного. За последнее время она так редко давала волю эмоциям, что для разнообразия неплохо и погрустить. А вдруг ее воспоминания окажутся приятными?

Она расстегнула молнию на юбке, слишком узкой, чтобы упасть к ногам, и, виляя бедрами, стянула ее, стараясь сохранять спокойствие.

Ежесекундно ощущая на себе внимательный взгляд Гамильтона, Надя повесила юбку на спинку стула. Поневоле наклонившись, она подумала, что Джек рассматривает ее промежность, обтянутую трусиками, и похвалила себя за то, что надела приличное нижнее белье. Блузку она повесила поверх юбки на тот же стул. Своего обнаженного тела Надя не стыдилась, а потому не торопилась снять белый кружевной бюстгальтер, растягивая удовольствие от стриптиза. Наконец она освободила от оков тугие тяжелые груди и взглянула в зеркало. Соски набухли и отвердели, коричневые кружки вокруг них покрылись пупырышками от возбуждения. Тело жаждало сладострастного экстаза.