Энн стиснула руки.

– Вы очень добры, мистер Моллинсон. Я совершенно не ждала ничего подобного.

– Только не воображайте ничего, - он снова заговорил раздраженным тоном. - Вы меня не интересуете с матримониальной точки зрения. Часы работы с десяти до шести, жалованье десять фунтов в неделю. Подойдет?

– Изумительно!

– Подождите восхищаться, пока не поработаете со мной, - он полуулыбнулся. - Я в работе не самый легкий человек.

Энн дипломатично воздержалась от комментариев.

– Когда вы хотите, чтобы я начала работать?

– Сразу же. Попросите Смизи показать вам комнату для гостей. Можете держать там свои вещи.

Энн вышла в холл и, обойдя лестницу зашла в большую кухню, выходящую окнами на гараж. Женщина с разлетающимися волосами наполовину залезла в холодильник, доставая что-то. Она вы нырнула оттуда с миской вишен.

– Я ваш новый секретарь, - объявила Энн. Мистер Моллинсон просил передать вам, чтобы вы были так добры и показали мне, где мне положить пальто.

Она поднялась вслед за экономкой по узкой лестнице с элегантными коваными перилами на второй этаж. По одной стороне узкого белостенного коридора располагались спальни. Маленькие китайские эстампы с изображениями яростных коней украшали стены, их черные рамки резко выделялись на белом фоне.

– Мистер Моллинсон их обожает, - заметила, указывая на них, Смизи. - Нашел их в какой-то старой лавчонке за Хай Стрит.

Энн улыбнулась:

– Вы так говорите о Хай Стрит, с такой интонацией, будто это деревня.

– А мы и живем.., в Хэмпстед Вилледж. Вы представить себе не можете, какая здесь замкнутая среда. Здесь все писатели, художники и тому подобное. Утром пойдешь в магазин, кого только не встретишь. Меня уже тошнит от немытых лиц и вельветовых штанов.

– Тогда мне лучше на работу в брюках не приходить, - со смехом заметила Энн.