– Нет, я все же туда попала, – сказала Мэри-Лу. – После обеда я позвонила Рене. Она мой куратор в Обществе анонимных алкоголиков. – После встречи с Бобом ей обязательно нужно было выговориться. Мэри-Лу сначала позвонила Ибрагиму, но его не оказалось дома. Тогда она набрала номер Рене. – Она попросила меня приехать, и мы отправились к ней домой вместе с Хейли. Потом мы все вместе поужинали, и уже после этого отправились на собрание.

– Что ж, это хорошо, – кивнул Ибрагим.

– Ничего хорошего, – помрачнела Мэри-Лу. – Она пригласила меня к себе специально, чтобы сообщить новость. Оказывается, она через месяц переезжает жить в Сан-Франциско. Она будет очень далеко и, конечно, уже не сможет оставаться моим куратором. То есть, разумеется, мы будем созваниваться, но все же… Во-первых, это очень дорого, а во-вторых, она сказала, что мне еще рано иметь куратора, который контролировал бы меня только по телефону. Мне придется подыскать кого-нибудь в этом городе, в Сан-Диего.

– А вы сами как считаете?

– Наверное, она права, – согласилась Мэри-Лу. – Мне только… грустно сознавать, что она уезжает. У меня на самом деле очень мало друзей. Их стало мало с того момента, как я бросила пить, – уточнила она и снова посмотрела на садовника. – А если по правде, то все мои друзья – это вы и сумасшедший Дон. И еще этот мерзкий Боб. Он, наверное, специально ищет таких вот жалких замужних женщин, которые изголодались по сексу и которым хочется, чтобы рядом с ними был хоть кто-нибудь. Нет, я не пойду с ним ужинать. Никогда. Он вовсе мне не друг. Если, конечно, он относится ко мне несерьезно. А если серьезно, то он очень симпатичный.

Ибрагим удивленно посмотрел на нее.

– Да, я, наверное, кажусь вам сейчас очень жалкой, – кивнула Мэри-Лу. – Я и сама это понимаю. Я такая жалкая, что меня, наверное, нужно убить.

– Нельзя говорить такие вещи.

– Да, – печально усмехнулась миссис Старретт. – Я знаю.