– Их и не было. Это она хотела, чтобы были.

– О Боже! Разве вы не знаете, как это воспримут присяжные? Ссора любовников, переросшая в драку. Только обвинение вывернет все наизнанку. Преподнесет так, будто это она вас отвергла. И попытается доказать, что вы ее убили и оставили на ней свое «клеймо».

– Но все было иначе…

– Неужели? Заключение экспертов гласит, что кожа у нее под ногтями принадлежала вам. Волосы на ее одежде были ваши. Там остались следы борьбы…

– Она пыталась остановить меня, когда я уходил. Она была пьяна.

– Иисусе! Это дурно пахнет, Монтера. Воняет, даже лежа на льду. У вас нет алиби. Вас видели на месте преступления. Вы поссорились с женщиной, которую задушили. И на шее трупа нашли вашу отметину – змеиную голову, как на браслете.

Алек замолчал, давая Монтере время переварить плохие новости. В этот момент его клиент должен был официально поклясться, что он не убивал. Алек поставил на колени кое кого из власть имущих Америки – известных сенаторов, обвиняемых в получении взяток, богатых финансистов, обвиняемых в даче оных. Теперь пришла очередь Ника Монтеры. На колени, герой любовник. Клянись, что ты не прикончил эту глупую сучку!

Но герой любовник не заглотил приманку. Он и глазом не моргнул.

Алеку доставило бы ни с чем не сравнимое удовольствие увидеть унижение своего клиента, но он с невольным восхищением вынужден был признать, что Монтера не согнулся под его давлением. Сердце Алека снова сильно забилось, на этот раз настойчиво, почти яростно. Ему отказано в удовольствии заставить другого человека пресмыкаться перед ним, но втайне он был доволен. Страстное отрицание вины всегда убеждало его в отчаянном положении клиента. Вопросы вины и невиновности занимали его меньше всего, когда он брался за дело. Адвокаты помоложе мечтали о том, чтобы столкнуться с чем то новым, создать юридический прецедент. Они хотели стать героями. Алек же давно покончил с героикой. Пока у него была власть творить чудеса, ему хотелось играть роль творца – Бога или дьявола, не важно кого.