Он соскользнул с края стола и вернулся к своему креслу, давая понять, что их беседа окончена.

– Надеюсь, вы не возражаете против присутствия в нашей команде женщины? – произнес он, глядя в календарь, чтобы проверить расписание встреч. – Это поможет разбить иллюзию о войне полов.

Не говоря ни слова, Монтера вышел из сияющего облака, но его молчание словно таило в себе угрозу.

– Пока я на свободе, меня может защищать хоть марсианин. Однако это за ваши услуги я плачу целое состояние.

– Я буду к вашим услугам, как только понадоблюсь, – сказал Алек, жестом отметая сомнения клиента. – А пока нам надо добиться, чтобы в состав жюри присяжных включили как можно больше женщин. Чем больше, тем лучше, если это, конечно, не будут оголтелые феминистки.

– Если нам повезет, возможно, суд будет пикетироваться Национальной организацией женщин. – Алек вышел из себя:

– Как мне заставить вас понять, что это катастрофа, мой друг? Вам может грозить смертный приговор. И говоря о везении, вы представляете, насколько вам повезло, что вам оставлена свобода передвижения? При убийстве первой степени с отягчающими обстоятельствами под залог не выпускают. Если бы я не убедил судью сделать в вашем случае исключение, вы сидели бы сейчас за решеткой. Так что, мистер Монтера, если вы действительно хотите помочь, то хотя бы некоторое время не впутывайтесь в неприятности, надевайте в суд строгий синий костюм. И, Бога ради, сделайте свою прическу покороче! – Монтера вышел из тени.

– Не путайте себя со мной, Саттерфилд, – тихо предостерег он. – Судья сделал для меня исключение из за моей работы с детьми в баррио. Кроме того, в этой стране только один из четырех обвиняемых в убийстве бывает осужден, а те, кто отбывает тюремное заключение, в среднем менее чем через год выходят на свободу.

Алек изо всех сил уперся пальцами в столешницу и наклонился вперед.