– Кейт сегодня в наилучшей форме, – проворчал Доусон несколько мгновений спустя, присоединившись к Ли в задней части зала, где она тихо дожидалась, пока все рассядутся в предвкушении аукциона. Ли всегда была скорее наблюдателем жизни, чем ее участником. Пожалуй, только два дня назад… когда мужчина, которого она никогда раньше не видела, прижал ее к стене, грубо дал волю рукам и приказал вести себя так, будто ей это нравится, она впервые почувствовала, что действительно живет.

Ли озорно улыбнулась и протянула свой полный до краев бокал шампанского жениху:

– Что ты сделаешь, если я поправлю твой галстук и попрошу принести мне свежего шампанского?

Доусон покраснел, поняв, что скомпрометирован.

– Мне следовало это сделать, не так ли?

– Спешите! Иначе кто то другой купит эту обнаженную красавицу! – провозгласил с подиума знаменитый аукционист. – Или я повешу ее в мужской раздевалке у себя в теннисном клубе!

Аукцион начался, и мастер церемоний, знаменитый комический актер, читающий сводки погоды на местном телевидении, пытался соблазнить собравшихся ню рубенсовских форм.

– Она будет идеально смотреться рядом с моим плакатом рекламы пива, как вы считаете? – спросил он.

Не прошло и нескольких секунд, как гости стонали и покатывались от смеха над невежеством артиста в области искусства. Но торги, к большому облегчению Ли, пошли оживленно. И ее мать, и Доусон были активистами художественного совета, и Кейт много усилий приложила, планируя сбор средств. В нынешнем году это было непросто. Средства совета значительно урезали, и программа грантов для школ, выделяемых на неосновные предметы, оказалась под угрозой закрытия.