– Как это? – распахнул рот Денис. – А зачем я ее завоевывал? Столько трудов – потом вот так взять и... бросить?
– Пойми, девочку надо оставить чуточку раньше, чем она тебя. Понимаешь, это ползанье на коленях перед ее подъездом надоедает на третий день.
– Мне?
– Ей! Тебе надоедает через пятнадцать минут, – вздохнул Вадим. – И вот, чтобы ты ей не успел осточертеть, ты должен галантно свалить. И вот тогда... растерянная дева ничего не понимает, она уже приготовила для тебя строгий поводок и кружевной чепчик, а тут такой облом! Ну и... начинаются страдания. Только не у тебя, а у нее. И вот потом... потом она страстно хочет купить свадебное платье, ее манят машины с пупсом, а по ночам снится, как она напяливает тебе кольцо на палец! Вот и все.
– Да ну! – недоверчиво скривился Денис. – Полная чушь. Да не поверю...
– А ты попробуй, моя методика сбоев не дает, – подмигнул ему Вадим и кивнул на столик. – Мы засиделись, давай расплачиваться да пойдем. Надо же все-таки отправить в последний путь господина Зипунова... Черт, как же, маманя говорила, его зовут?
Вечером, нагрузив полный багажник стряпни – постаралась Валентина Марковна, сунув пакет со сменной одеждой, Вадим отправился прощаться с отчимом. С Григорием Павлиновичем. Теперь уже имя родственника он не забывал, потому что написал себе прямо на заставку сотового телефона.
В восемь утра Вадим Буранов въезжал в славный город Красноярск.
Родная кровь и чувство привязанности всегда влекут нас к близким, особенно тогда, когда эти близкие находятся в беде, в данном случае на смертном одре, однако родной крови у Вадима с Зипуновым не замечалось, а чувство привязанности за тот далекий, единственный год, когда они жили вместе, сформироваться у шестилетнего Вадика не успело.