В Жьене, соответственно, она проживала только в этом доме, знакомых у нее здесь не было, если не считать молочника и почтальона, с которыми она исправно ругалась по поручению хозяйки (молоко кислое, а газеты дурацкие).

Дальше: жалованье. Теоретически оно ей полагалось, но практически… Старуха так быстро прониклась к Франческе доверием, что полностью передала ей все бразды правления в смысле ведения хозяйства. Франческа покупала все необходимое и не особенно задумывалась, где ее личные деньги, а где хозяйкины. В любом случае, счет в банке уже закрыт, и никто Франческе денег не выдаст. Значит, надо ждать этого самого внука, он и отдаст ей деньги. Если отдаст. Ха-ха.

Далее следовал целый шлейф неприятностей. Поиск работы, жилья, связанные с этим трудности, необходимость сниматься с насиженного и что там говорить — уже привычного и полюбившегося места. Может, поспрашивать подружек мадемуазель Галабрю? Они ведь придут на похороны? Пока же время есть.

Оказывается, она очень сильно ошибалась. Времени ей было отпущено всего ничего — только эта ночь. Требовательный звонок в дверь разбудил Франческу в пять тридцать утра. Всклокоченная, в одной футболке, она скатилась по ступеням, проскакала по холодным, покрытым росой плитам к калитке и распахнула ее.

Перед ней стоял толстенький, крайне плешивый человечек с хмурым и недовольным выражением лица. На нем был коричневый костюм, шляпа пирожком, шерстяной галстук и черная креповая повязка на рукаве.

— Я звоню уже полчаса. Почему вы не открывали? Прятали наворованное?

Франческа опешила до такой степени, что не смогла раскрыть рта до самого дома. В гостиной плешивый человечек уселся за стол и окинул Франческу презрительным взглядом.

— Значит, вы и есть та девица, о которой мне сообщил этот идиот?

— К-какой…

— Поверенный моей бабки. Кретин. Его прямой обязанностью было опечатать дом сразу после смерти старухи. Хотя не сомневаюсь, что вы успели пошарить по комодам еще при жизни старой ведьмы. Она ведь не вставала?