— Опять издеваетесь?

— Господи, да нет же! Все в порядке, спасибо за кофе и оставьте меня одного.

— Хорошо. Если вам что-то понадобится…

Его лицо опять залила странная свинцовая бледность, и глаза приобрели отсутствующее выражение. Франческа закусила губу и осторожненько прикрыла дверь. Вот ведь незадача! Припадочный какой-то. Нехорошо так говорить, но этот англичанин действительно очень странный.

На кухне мадам Трюдо проинструктировала свою новую помощницу.

— Будьте к нему внимательнее. Он немного рассеянный, но очень милый молодой человек. Если позвонит ночью — не смущайтесь, идите. Ему иногда требуется помощь.

— В каком смысле?

— Он начинает задыхаться, нужно открыть окно. Или подать лекарства, если он не может встать.

— Он так болен?

— Мне кажется, это нервы.

— Мадам Трюдо, он же молодой мужчина!

— Ах, моя милая, в наш жестокий век чего только не случается! А уж мужчины… Это такие хрупкие существа!

Франческа отправилась на рынок, обдумывая это удивительное утверждение. Еще одно отличие мадам Трюдо от покойной мадемуазель Галабрю. Та считала мужчин толстокожими и бесчувственными. Интересно, где же скрывается истина?

А он симпатичный, англичанин. Мог бы быть, если б не эта его дурацкая развинченность и отсутствующий взгляд. Прям не человек, а тень. Даже и не вспомнить, какого цвета у него глаза, вьются ли волосы.

Над Луарой неожиданно загорелась яркая, цветов на пять точно, дуга радуги. Франческа тут же забыла об англичанине и вприпрыжку поскакала на рынок, не сводя глаз с яркого небесного моста. Жизнь, в сущности, была прекрасна.

2

На Жьен опустилась тихая ночь. В этом отношении старинному городку очень повезло. Машин здесь было мало, оживленные автомагистрали проходили восточнее и севернее, а большое количество деревьев и кустарника скрадывало все посторонние звуки. По ночам здесь легко было представить, что на дворе стоит девятнадцатый, а то и восемнадцатый век.