Училась она с удовольствием, друзей вокруг было полно, жизнь казалась прекрасной и удивительной, Франция — невыразимо прекрасной, но вот наступил тот день, когда им выдали дипломы, и взрослая жизнь надменно покосилась на Франческу Мэллори.

“А кто сказал, что будет легко?”

Ох, как же пригодились ей уроки Сюзанны! Франческа работала в школе преподавателем английского. Шила на дому. Убиралась в особняках. Работала корректором в разных издательствах. Сидела с детьми. Ухаживала за стариками. Собирала подписи в каком-то избирательном штабе. Посылала мамины рецепты пирожных в дамские журналы. Работала сиделкой в госпитале.

И никогда не унывала!

Что еще? Ах, да. Франческе двадцать три. Она невысокого роста, стройненькая, упругая, словно мячик, острая на язык. Щеки у нее румяные, глаза золотисто-карие, ресницы неимоверной длины. Волосы темно-русые, почти каштановые, вьются тугими кольцами и не поддаются ни расческе, ни ножницам. Однажды в парикмахерской ее стригли два с половиной часа, на полу выросла огромная гора Франческиных остриженных волос — а на голове у нее по-прежнему буянили крутые локоны.

Она в совершенстве знает французский и английский, объясняется на немецком и итальянском, любит носить джинсы и ненавидит туфли на шпильках. Сильное чувство посещало ее раз триста, но полноценных романов было всего два, она не любит о них вспоминать и почти готова согласиться с мнением мадемуазель Галабрю относительно “мужиков”.

Да, а к мадемуазель Галабрю она попала по знакомству, два месяца назад. В этом доме Франческа убирается, готовит, ходит за продуктами, работает в саду, читает газеты вслух, снимает показания счетчика, следит за приемом лекарств, ругается с почтальоном и молочником — и за все это ей отведены две отличные комнаты наверху, один выходной и безграничное доверие старухи.