Пока ты жив — ничего не потеряно. Только смерть не имеет обратного билета. Все остальное можно пережить.

И они пережили. Сюзанна шила на дому, ходила убираться, работала учительницей французского в школе, переводила документы в портовой канцелярии, посылала рецепты пирожных в дамские журналы, вязала крючком, клеила конверты — всего и не перечесть. Франческа изо всех сил старалась ей помогать, но мать была неумолима: сначала учеба. Только в старших классах она позволила девушке подрабатывать частными уроками французского. Дело пошло хорошо, и вскоре Франческа поняла, что накопленных средств почти хватает на университет. Это самое “почти” возместила ей мама. В день окончания школы она повела Франческу в банк, и там выяснилось, что за гибель “Грифона” и потерю кормильца семье полагалась довольно приличная страховка. Все эти годы страховка лежала в банке, проценты росли — одним словом, путь в Сорбонну был открыт. Франческа Мэллори смотрела на свою красавицу-мать, на ее спокойную и гордую улыбку, и слезы копились в горле, не давая произнести ни слова. Все эти годы… она ведь могла не работать! Могла не вкалывать по ночам, не гнуть спину, не портить глаза! Могла — но не взяла из страховой суммы ни пенса.

Сюзанна потрепала свою взрослую дочь по плечу и улыбнулась так, что банковский клерк уронил папку с бумагами и зарделся как майская роза.

— Выше нос, Мэллори! Жизнь только начинается. Ты отправишься в Париж. Боже, как там хорошо! Ну а я займусь собой. Пока не старуха!

Сюзанне Мэллори было тогда тридцать шесть лет. Она умрет через полгода после поступления Франчески на филологический факультет Сорбонны. Умрет тихо, во сне, от внезапной остановки сердца. В ее шкатулке найдут письма Джейка, его фотографию и нитку искусственного жемчуга, которую он подарил ей в день рождения Франчески.

После похорон матери Франческа продала маленький домик в Дублине и уехала в Париж. Она была уверена, что покидает Великобританию навсегда — возвращаться ей было не к кому.