Для этого им нужны профессионалы, и они платят таким, как я, за то, чтобы в их странах хотя бы на время прекратился бардак, который там повсюду. Вот так, Клэр, – закончил Крейг, пристально взглянув ей в глаза. – Теперь ты кое-что обо мне знаешь. Знай также: я покончил с той жизнью не для того, чтобы без конца предаваться воспоминаниям. Поэтому не задавай больше вопросов… А сейчас ешь свой обед, если у тебя, конечно, не пропал аппетит.

– Но, Крейг… – Клэр выглядела ошарашенной. – Но почему?.. Извини, это опять вопрос, но все же… Я хочу сказать, как случилось, что ты попал туда?

– Черт побери, Клэр! – В его голосе было явное раздражение. – Если я соберусь писать мемуары, ты прочтешь их первая!

– Но это не просто любопытство, – возразила она. – Ведь я доверяю тебе…

– И поэтому я непременно должен исповедоваться? – с сарказмом заметил он.

– Не должен! – Глаза Клэр наполнились слезами, и она чуть слышно прошептала: – Почему ты так груб? Что я тебе сделала?

Крейг наклонился к ней и мягко, но решительно сказал:

– Прости. Я не хотел быть грубым. – Он завладел ее рукой. – Но тебе ни к чему все эти тяжелые впечатления. На свете и так достаточно всякой дряни, и слава Богу, что ты о ней понятия не имеешь.

– Дело не во мне. – Клэр осторожно сжала его ладонь. – Ты мне не безразличен. И я бы хотела… помочь тебе… если смогу.

Ее голос звучал так нежно… Слишком нежно! Крейг отдернул руку.

– Нет, Клэр, – устало, но твердо ответил он. – Не нужно тебе взваливать на себя все это. Да, я делал грязную работу, кто-то должен ее делать. Хотя там была не только грязь… Но теперь я рад, что все в прошлом. Пусть там и остается.

Клэр незаметно закусила губу, но решила пока не возражать. Она сидела притихшая, опустив глаза в тарелку и неслышно поглощая свой вдруг потерявший всякий вкус обед.

Крейг не доверяет мне! Неизвестно почему эта мысль причиняла боль. Конечно, он считает меня легкомысленной, избалованной, не знающей жизни девчонкой. Но это не так!