Моя выходка с сочинением была чистой провокацией, и это сработало! Мне удалось зацепить его рассказами о моих похождениях, все-таки удалось вызвать на откровенность!

Значит, в глубине души он не совсем равнодушен ко мне! Ради этого стоило пойти на риск!

Я должна сделать еще одну попытку, прежде чем он снова спрячется в свою скорлупу…

Клэр посмотрела на Крейга. Как она раньше не замечала, каким изменчивым может быть это красивое лицо, что за многообразие оттенков и выражений таит нервный, драматически изогнутый рот… А глаза! Большие, кошачье-зеленые, обрамленные густыми темными ресницами, иногда они горят странным, ярким, неутоленным огнем или могут быть жесткими, колючими, а когда темнеют, то кажется, будто в них потушили свет…

Клэр поймала себя на том, что ее захлестывает удивительная нежность к этому скрытному, противоречивому человеку. У нее было чувство, будто она прикоснулась к чемуто запретному, неизвестному, но неизъяснимо манящему.

Господи, уж не влюбляюсь ли я? – думала она, сидя рядом с Крейгом в машине, пока они ехали домой. Но на размышления нет времени – надо действовать, разрушить ту невидимую стену, которой Крейг так настойчиво хочет от меня отгородиться. Да, возможно, это уже не игра, а нечто более серьезное… Но отступать, кажется, поздно…

– Крейг! – окликнула она его, когда они вошли в гостиную. – Надеюсь, ты понял, что мое сочинение… что это, конечно, все не всерьез?.. – Она смущенно улыбнулась. – Пожалуйста, не считай меня кокеткой. Да, иногда я веду себя вызывающе… И все-таки я уже не ребенок, – ее голос стал тверже, – я женщина. Настоящая женщина. Я умею любить и знаю, что такое любовь.

Она приблизилась к нему, но Крейг остановил ее решительным жестом.

– Да, Клэр, я понимаю, – быстро сказал он. – Но даже если все это так… В любом случае, я не тот мужчина, который тебе нужен, пойми! Я уже битый час пытаюсь втолковать тебе это!