– Это тебя удивляет?

– Так же, как и колокольчик, и дом в этом тихом проезде. Я думал, ты станешь длинноволосым профессором и будешь жить где-нибудь в Беркли.

– Это меня и ужаснуло, – засмеялся Алан, протягивая другу стакан. – Представь: плешивый старикан, который все живет в кампусе, все волочится за студентками, все слушает «Джефферсон Эйрплейн» и на досуге все председательствует в каком-нибудь комитете по экологическому просвещению молодежи Центральной Африки…

– Похоже, тебе предлагали…

– Еще как! Эти уроды даже платили бы мне приличное жалованье – вместо того чтобы купить на эти деньги лекарства и отправить их куда-нибудь в Руанду.

– Значит, ты по-прежнему воюешь с буржуазными крысами? И служишь в армии, которая их защищает? – усмехнулся Крейг.

– Если бы это говорил не ты, узнал бы, что такое кулак хирурга…

– Спасибо, я помню.

– А ведь вы бы убили меня тогда, если бы не это, – глухо сказал Алан.

– Могли и убить. Мои «черные леопарды» не больно жаловали белых длинноволосых сопляков, шляющихся с местными девчонками. Но ты знал, на что шел, и был готов. Просто классно было смотреть, как ты их вырубаешь – прямо кино… – Крейг уселся в кресло. – И все же на кой черт тебе армия?

– Ну не люблю я ребят, которые только говорят, что надо что-то делать. Мир следует менять…

– Какой-то пленный кубинский советник плел мне что-то в этом роде. Я его неделю караулил, пока не пришли правительственные войска и не расстреляли его. У него, между прочим, бабушка живет в Майами…

– В чем-то он прав… – Алан вздохнул. – Пока ты выращивал свой кофе, Нас погрузили в самолет и сбросили в Сомали. По крайней мере, я был там нужен…

– Понятно, почему у тебя нет жены, – заметил Крейг. – Тебе не скучно в таком доме? Я обалдевал у себя в поместье. Дом построили лет сто назад явно в расчете на многодетную семью. Я там бродил, как привидение: пустые комнаты, библиотека, каминный зал… За каким чертом в Африке каминный зал?!