Алан посмотрел на Крейга с недоумением.

– Ты что же, жить там собрался?

– А что? Пальмы, лагуны, океан… приветливые туземцы играют на гитарах, а я – уважаемый член общества… Помнишь девчонку, которую мы с тобой вытащили из разбитого автобуса? Так вот, она выжила и выросла. Ее семья мне – и тебе, конечно, – очень благодарна. Девушка ныне работает в американском посольстве. Поэтому мне не задавали лишних вопросов, когда я собрался сюда по этому красивому полинезийскому паспорту… Ты ведь знаешь, я совсем не хочу, чтобы мне задавали вопросы.

– И все же: почему ты уехал из Африки?

– Во-первых, я не плантатор. Не больно-то получается. Любой бригадир может дурить мне голову – про влажность воздуха, про то, что сегодня праздник и духи разгневаются…

Что угодно – а я не могу проверить, врет он или нет. Во-вторых, там власть меняется слишком часто. Не хочу, чтобы вдруг оказалось, что я воевал не на той стороне. И потом, я вообще слишком завяз в местных дрязгах. Никто не верил, что я хочу просто смотреть видео, кататься верхом и по пятницам пить кофе с миссис Фредериксен. Приходят какие-то люди, просят помочь в разработке «операции» или организации поставок оборудования – ну, ты знаешь, что они называют «оборудованием»… А на своем острове я буду принимать только друзей… – Крейг сделал паузу. – Я жутко устал за эти годы, Алан. Ты первый и единственный человек, кому я говорю об этом. И, прошу тебя, не сообщай ничего своей сестре. Я просто твой старый армейский друг, вышедший в отставку.

Алан покачал головой.

– Ты не знаешь Клэр. Она своим любопытством кого угодно доведет. Кстати, пока ее нет, я должен тебе кое-что еще о ней поведать… Это важно.

– Валяй, я слушаю. – Крейг поудобнее расположился в кресле.