– Я тоже, – шепотом откликнулась Эмили.

– Наверное, там, где работаешь ты, никто не виснет над столом?

– Согласна. Кстати, как ты называешь место моей работы?

– Что, что?

– Ну, помнишь название пансионата, где я тружусь?

Муж пожал плечами.

– Оно как-то выскочило из головы. Вертится на языке… Сейчас вспомню.

– Нет, не нужно. Ты никогда не спрашивал меня об этом. Я отправляла в банк все чеки… Откуда же тебе знать?

– Ну-у… Ты же сама мне говорила… Я звонил тебе туда…

– И как же называется мое заведение? – продолжала допытываться миссис Торн.

– Господи, Эмили, что это? Допрос? То, что я не помню названия места твоей работы, вовсе не говорит о моем незнании. В моей голове записан номер твоего рабочего телефона… Зачем мне еще помнить и название?

– А если со мной что-либо случится и тебе придется поехать туда немедленно?

– Но ведь я предварительно позвоню. И вообще… У меня где-то записано название. Впрочем, это совершенно неважно, Эмили.

– Нет, важно! Та «канава», как ты изволил выразиться, называется «Крошка Салли». Эта самая «канава» дала тебе возможность закончить медицинский колледж, платить арендную плату, хорошо питаться, носить вот этот сногсшибательный костюм, белоснежную рубашку, галстук, отличное нижнее белье, шикарные туфли и носки… Эта самая «канава» дала мне мои туалеты и сегодняшний обед. Как видишь, это многое значит. По крайней мере, для меня. Да и для тебя это тоже должно быть важно.

– Эмили, я не это имел в виду, а лишь затронул определенную тему… «Канава» – только слово. Именно ты первая употребила его, когда начала трудиться. Я услышал сие выражение от тебя… Моя благодарность к тебе безмерна. Ты это хотела услышать?

– Я хотела уважения. Почему ты попросил меня, чтобы никто не знал о месте моей работы? Ведь ты упомянул, что не разговариваешь на данную тему, потому что это никого не касается.