Такого ужасного дня у нее еще никогда не было. Эмили проспала четырнадцать часов кряду и открыла глаза уже в полночь. Мечта об отдыхе на Каймановых островах стала достоянием истории.

Она прошла в спальню. Вернулся муж или нет? Его постель была аккуратно застелена, как и несколько часов назад.

Миссис Торн выглянула в окно и ужаснулась – улицы были белым-белы от снега, сугробы закрывали колеса машин, а снежные хлопья продолжали устилать землю. Это означало только одно: Ян остался в больнице, потому что «Шевроле» не одолеет снежные завалы, а он не обул теплые ботинки. Муж даже не позвонил, хотя она так крепко спала, что могла не услышать звонка. В такой жизни все возможно. Скорее всего, Ян считает ее улетевшей на Каймановы острова. Эмили ругала себя за собственную нерешительность. Зря она не отправилась на отдых. Вот теперь сиди дома одна, а впереди – целая неделя отпуска, и никаких развлечений.

Миссис Торн, вздохнув, прошла на кухню и сделала то единственное, что позволяла себе в минуты гнева и сильного раздражения, – принялась поглощать все съестное, попадавшееся на глаза. Насытившись до отвала, она, как обычно, сказала:

– И зачем только я все это съела? Рутинный, въевшийся за долгое время в мозг маршрут привел ее в ванную комнату. Умиротворяющее бульканье воды помогло ей немного расслабиться. Наверное, большой бокал вина поможет еще больше, а потом – сон. Поморщившись, Эмили тяжело вздохнула – огромное количество съеденной пищи и сладостей тяжелым грузом распирало желудок.

Часом позже она, одетая в длинную фланелевую ночную рубашку, опустилась на постель. Проспав до трех часов следующего дня, Эмили поднялась, приняла душ и съела приличную гору жареного картофеля с ветчиной и уничтожила заодно целую банку консервированной кукурузы, сверху добавила полпакета печенья и запила все это двумя стаканами какао. Остаток дня миссис Торн провела перед телевизором, бездумно просматривая мыльные оперы. Когда начался блок рекламы, она переключила аппарат на сводку погоды.