На третий день прибыл Ян, он застал жену дома. Она сидела, склонившись над столом, и читала газету. Перед ней исходила паром чашка свежеприготовленного кофе.

– Эмили!

– Ян!

– Эмили, какого черта ты здесь делаешь? Я думал, что ты уехала. Звонил тебе целую ночь, но никто не снимал трубку.

– Ян, я уснула, поэтому ничего не слышала. Страшно спать одной, а тем более ехать куда-то.

– Боже мой, Эмили! Ты испортила два отпуска! Я не желаю слушать про твою усталость. Мне надоели твои причитания и жалобы, что мы никуда не ходим. Ладно, у меня не существовало выбора… ноты! Иногда ты ведешь себя настолько тупо… Нет, я начинаю сходить с ума от злости.

Миссис Торн сделала глоток кофе, который по вкусу больше походил на смесь сливок и сахара.

– Как твоя пациентка? – прошептала она.

– Умерла. За последние несколько дней умерло много людей. Я работал целыми сутками, спал по десять минут, прислонясь к стене, и пришел домой только вымыться и переодеться. Похороны миссис Уоллер состоятся сегодня днем. Мне пришлось оставить твою машину в больнице и идти пешком. Я промок до нитки и продрог до костей. Ты что, не могла счистить снег с моей машины?

– Я сделаю это сейчас же.

– Теперь не столь важно. Снег смерзся и превратился в лед. Таким образом, моя «Хонда» в ледяном плену. Пришлось нанять ребятишек, чтобы они освободили ее.

– Прости, Ян. Мне очень жаль миссис Уоллер и случившегося с машиной. Следовало бы получше присматривать за ней. Я сама не знаю, почему позабыла об этом. Наверное, на улице было очень холодно.