— Кому-нибудь? — эхом повторила Брин с насмешливой улыбкой.

— Вашим родителям, например, — нетерпеливо пояснил он. — Мне кажется, они должны знать, что вы и Мигель добрались благополучно.

Улыбка Брин угасла, когда она подумала об отце с матерью. После гибели Тома и Джоанны мама слегла, и теперь отец должен был заботиться о ней, хотя с трудом справлялся с собственной болью. Ситуация с Майклом оказалась попросту за пределами их понимания.

— Да, должны, — согласилась Брин.

— Можете свободно пользоваться телефоном в гостиной. У меня в кабинете отдельная линия.

Брин очнулась от грустных мыслей.

— Спасибо, непременно воспользуюсь.

— Я искренне надеюсь, что словесная перепалка не будет иметь продолжения за обедом.

— Думаю, будет. — К Брин вернулся насмешливый тон.

Итак, помимо раздражения, которое Алехандро постоянно испытывал при общении с этой женщиной, он теперь обречен еще и на несварение желудка! Он с тоской подумал о своей отлично налаженной еще совсем недавно жизни, до того, как два месяца назад он узнал, что Мигель — его сын. До того, как в нее ворвалась невыносимая Брин Салливан и теперь отказывается исчезнуть.

— Что ж, как пожелаете.

— Если бы все было так, как я желаю, вас бы здесь не было. Вернее, нас с Майклом.

Никто и никогда не разговаривал с ним так, как эта женщина! Честность, которой он только что отдал должное, — это одно, но Брин, казалось, говорит все, что приходит ей в голову. В ее прелестную головку, признал Алехандро, хмурясь.

— Брин…

— Тетя Бри! — крикнул Майкл, барахтаясь в бассейне. — Ты будешь плавать?