Ей стало трудно дышать, сердце бешено отстукивало удары. Он смотрел на нее красивыми полузакрытыми глазами, и взгляд этот охватывал ее всю, с головы до ног. В данный момент она ощущала то, что уже чувствовала сегодня в конце ланча. Тогда она решительно игнорировала это ощущение. Сейчас игнорировать невозможно…

Четыре года назад этот мужчина исключил ее из сексуальной сферы, счел отталкивающей.

Сейчас он ее не исключал.

Его ленивый взгляд обволакивал. От него напряглись мышцы, сжимало горло, прерывалось дыхание.

Но Энн решила бороться, сидеть спокойно, не смотреть на него, постараться ровно дышать.

Удавалось это плохо. Самое ужасное, что он видел ее реакцию.

И улыбнулся.

Это была нехорошая улыбка. Внутреннее возбуждение, которое она не в силах была скрыть, отражалось на лице — а Никос продолжал изучать ее.

Он убрал руку с рукава пальто и провел пальцем по щеке Энн, медленно и еле прикасаясь. Ее бросило в жар.

— Вот что, мисс Тернер. Денег у нашей семьи для вас больше не будет. Не вздумайте пользоваться расположением моей матери. Не будет у вас каникул на Соспирисе. И никаких контактов с ребенком, которого вы продали за миллион фунтов, обеспечив себе хорошую жизнь на несколько лет. Вы меня поняли?

Энн прикусила губу. Принять приглашение миссис Теакис невозможно — просто невозможно. Мог бы и не говорить об этом. Она никогда не станет частью жизни Ари.

Сжав губы, она твердо сказала:

— Да, понимаю, мистер Теакис.

— Вот и хорошо, мисс Тернер.

Он попросил водителя остановиться, отдал ему деньги, велев довезти пассажирку. Взглянув на Энн, коротко бросил ей:

— Держитесь подальше от моей семьи.

И ушел, растворился в лондонской толпе. Второй раз за четыре года Никос Теакис уходил из ее жизни.