— Хорошо! Уилл прекрасно справляется с делами.

— А как здоровье Мамушки?

— Она жалуется на боли в спине и ноги у нее совсем отказывают. Иногда по ночам ей бывает так плохо, что она вовсе не спит и призывает маму, чтобы та поскорее забрала ее к себе.

— Да, это очень печально, ну тут уж ничего не поделаешь. Очевидно и нам, если мы доживем до такого возраста, придется испытать нечто подобное. А как дети?

— Нормально, Уэйд отлично учится и гордится своими успехами.

Скарлетт вспомнила про свой разговор с Уэйдом и опустила глаза. Нет, она не станет рассказывать об этом Ретту. Ведь ему теперь, в сущности, до этого нет дела. Если она не интересует его, то и ее дети тоже. Ведь Ретт, наверняка, спросил про детей из вежливости и еще потому, что надо же о чем-то спрашивать.

— А как себя чувствует Эшли Уилкс? Надеюсь, он пришел в себя?

— Да нет, у него совсем опустились руки. Его приходится уговаривать и утешать как ребенка. Лесопилками он занимается через силу и такая работа не приносит хороших результатов.

— И Вы, конечно же, с большим энтузиазмом выступаете в роли опекуна.

— Да, мне приходится этим заниматься, ведь я обещала Мелани, позаботится о нем, но делаю это совсем без энтузиазма.

Ретт засмеялся.

— Что тут смешного? — обиделась Скарлетт.

— Я смеюсь оттого, что Вы, как заботливая наседка, вынуждены всю жизнь опекать этот орнаментальный экземпляр, хотя, в сущности, у Вас и своих дел по горло.

Скарлетт пристально посмотрела на Ретта, стараясь разглядеть выражение его лица после этих слов. Что на нем могло отразиться, насмешка, досада, сарказм? А вдруг в глубине души, даже сам того не сознавая, он все еще ревнует ее к Эшли?

Боже, какое это было бы счастье! Но она не успела ничего разглядеть. Карета резко повернула в сторону, послышался какой-то пронзительный визг, ржание лошадей, ругань кучера Пола, и от сильного толчка Скарлетт полетела со своего места прямо на Ретта.