Но ей не пришлось ничего говорить: все решилось само собой, когда из двери выглянула Джоан.

- Эй, именинница, все готово. Грег принес торт, и все двадцать пять свечей уже горят. Так что заходи и делай что положено. Если хочешь, можешь пригласить и своего симпатичного приятеля, - добавила она, окидывая Лайэма с головы до ног откровенно восхищенным взглядом. - Торт большой, на всех хватит.

Молли насладилась стоном, который издал Лайэм. Надо отдать ему должное, после того как голова Джоан исчезла за дверью, он виновато запричитал:

- Господи, Молл, я и понятия не имел, что у тебя сегодня день рождения. Болтаю и болтаю о новой машине, а ты в это время наверняка думаешь, какой я жуткий эгоист.

Говоря откровенно, Молли упивалась его покаянным видом, который самым восхитительным образом врачевал ее ущемленную гордость.

- Ничего страшного, Лайэм. Я привыкла к тому, что ты не помнишь о моем дне рождения.

Он опять поморщился.

- Не трави душу!

Молли почти сдалась. Долго сердиться на Лайэма было ужасно трудно. Он ведь не специально культивирует в себе эгоизм. Талантливый, все ему легко дается, да и мать души в нем не чает, любую прихоть готова исполнить. Сочетание честолюбия с красивой внешностью не способствует развитию скромности и внимания к другим людям. Лайэм умел быть великодушным и обаятельным, но обычно был поглощен собственными делами и мыслями и редко интересовался чужими проблемами.

Одному Богу известно, за что я его так сильно люблю, раздраженно подумала Молли.

Но потом взглянула на его лицо, на идеально сложенное тело и поняла, что совершенно беззащитна перед его шармом, хоть выбрасывай белый флаг!

Однако в его глазах она не увидела ни капли нежности, только раскаяние. И поэтому, когда он крепко схватил ее за руки выше локтей, она сердито и разочарованно взглянула на него.