— Отлично. Как вас зовут, прекрасная леди? — Саймон буравил девушку глазами. — Просто сообщите мне имя — и дело с концом. Ни стражи, ни магистрата, ни тюрьмы. Назовите имя — и вы свободны. Шепните, если желаете.

Прислоненная к подушкам спина распрямилась, от чего хрупкая фигура девушки стала выше на целый дюйм.

— Я скорее умру, чем сообщу вам мое имя, сэр!

— Господи, чего вы так боитесь? Надо полагать, существует веская причина, чтобы хранить его в тайне? — Саймон с удовольствием наблюдал глубокое возмущение, отразившееся на ее лице. Получить эти сведения он без особого труда мог и позже, так как не собирался позволить ей полностью исчезнуть из его жизни. В данный момент его гораздо больше интересовало другое. — Я хочу выяснить, кто тот мужчина. В отношении кого вы замышляли этой ночью самое отвратительное убийство? Не исключено, что я сочту нужным предостеречь этого человека. С другой стороны, если он действительно шулер, имеет смысл не вмешиваться, а остаться в рядах зрителей. Я человек терпимый и с добрым сердцем, в разумных пределах. Во всяком случае, так обо мне говорят. Но есть у меня и свои маленькие пороки.

Девушка выставила вперед руки — в знак того, что уступает.

— Если это заставит вас замолчать, я с превеликой радостью назову его имя. Ноэль Кинси, граф Филтон. Более одиозного, ужасного, бессердечного…

— Подлого, презренного и опасного человека трудно сыскать, — продолжил Саймон, потрясенный до глубины души, хоть он и не подал вида. Девушка не должна была ничего знать. — Вы что, напрочь лишились ума? Он у вас и без того бесконечно мал. Я мог отнять у вас оружие в любой момент, но Филтон не только завладел бы им, но и в мгновение ока обернул против вас. Сейчас я склоняюсь к тому, что надежнее поместить вас под стражу. Пожалуй, я так и сделаю. Или велю Хардвику заехать в Вифлеемскую королевскую больницу, где вас обеспечат смирительной рубашкой. По-моему, вы окончательно свихнулись. Ничего другого я предположить не в силах.