— До того момента, пока ты не влезла совсем в другую карету, — весело заметил Лестер и снова облизал пальцы, а затем вытер их о свой большой воротник. Лестер никогда не давал пище пропасть, но всегда оставлял ее следы на одежде, как свидетельство того, что он ел.

Калли простерла руки, неохотно кивая:

— Все верно, все верно. Мы допустили небольшой просчет.

— Мы? О, я так не считаю, Калли. Я к этому небольшому просчету не причастен. Никоим образом.

На это Калли любезно улыбнулась, отвесив своему товарищу по заговору изысканный поклон.

— О-ля-ля! Вы совершенно правы, мистер Плам! Я пыталась переложить вину на ваши широкие плечи. Как это похоже на меня — жалкую, худшую из женщин! Простите меня, сэр, прошу вас.

— У-уф! — воскликнул Лестер. — Мне совсем не нравится, как ты говоришь. Видит Бог, не нравится. Ты хочешь причинить мне боль? — спросил он с некоторой опаской и занял оборонительную стойку, выставив вперед одну ногу и скрестив над головой руки. — Я только сказал, что у нас возникли небольшие трудности, вот и все.

— Да, Лестер. У нас возникли небольшие трудности. Произошла маленькая заминка. Кстати, единственная после целого ряда подлинных достижений. Разве это причина для того, чтобы отказаться от нашего плана? Или ты оробел после первой неудачи? Неужели ты считаешь, что я отступлюсь? Я так не думаю, Лестер. Не думаю. И ради Бога, перестань крючиться, на тебя смотреть больно. Можно подумать, я собираюсь швырнуть в тебя эту страшную статуэтку.

Смерив Калли пристальным взглядом, Лестер начал медленно опускать руки. Когда он полностью выпрямился, к нему вернулось чувство юмора.

— Просто тебе понравилось носить эти брюки, — насмешливо сказал он и весело улыбнулся, давая понять, что это всего лишь шутка. Или это была увертка, чтобы избежать удара по голове, так как Калли уже взялась за увесистый бюст, возвышавшийся на столе.