— Ты бессердечное создание, Каледония Джонстон, — сказал Лестер, глядя на нее с нескрываемым обожанием. — Беспощадная до мозга костей, как мне кажется. Я не могу тебе передать, как меня восхищают эти качества в женщине. Выходи за меня замуж. Выйдешь, Калли?

Она запрокинула голову и рассмеялась. Сколько она себя помнила, Лестер вечно ее смешил. Старше на целых три года, он тем не менее всегда занимал подчиненное положение. С малых лет верховодила Калли. Водить Лестера за нос было для нее таким же обыденным занятием, как кувыркаться на травянистом склоне холма. Она очень любила своего друга, одновременно компаньона и надежного помощника, а в данном случае — и добровольную жертву. По сути, она питала к нему такие же чувства, как к своему брату Джастину.

Светлый, как летнее утро, голубоглазый, как весеннее небо, Лестер был выше ее на добрых полфута и в силу своего пристрастия к еде весил в полтора раза больше. Он почитал не только хорошую пищу, но даже такую немудреную, как те две булки, которые он только что съел с огромным удовольствием, словно их окропили прекраснейшей амброзией. Природа наделила его добрым сердцем и покладистостью. Калли он всегда напоминал щенка и был чем-то вроде мягкого уютного одеяла, исправно служившего ей с тех пор, как малютке исполнилось пять лет.

Но почему тогда ей так хотелось дать этому хорошему человеку в ухо?

— Послушай меня, Лестер, — осторожно начала она, приготовившись уговаривать его, словно ребенка. — Мы с тобой преодолели столько трудностей! Удачно солгали твоему отцу, моему отцу. Ничтожно жалкая вещь в том и другом случае — но необходимая. Мы месяцами копили деньги, чтобы заплатить за эту лачугу. Три дня и две ночи ехали сюда под видом обычных пассажиров, мы узнали, где живет Ноэль Кинси. Наконец выследили его. Все шло точно по плану…