— Ваша смерть избавит меня от любых сожалений.

Саймон обратил внимание на хлопковые чулки нападавшей — ее ноги не доставали до пола.

«Маленькая нахалка!» — подумал он, обуреваемый желанием преодолеть разделяющее их расстояние, выхватить у нее пистолет и отколошматить им пигалицу по спине. Он разоружил бы ее в один миг, но обстоятельства вынуждали сохранять пассивную позицию. Сейчас ему оставалось лишь улыбаться, делая вид, что ничего не происходит. Тогда он мог рассчитывать на успех.

И Саймон спокойно продолжал беседу, невзирая на наведенное на него дуло.

— О, дорогой мой, — сказал он, меняя тактику, — да вы, никак, капризничаете? Наверное, сейчас как раз то самое время, когда все непослушные дети давно лежат в своих кроватках?

Его захватчица проигнорировала оскорбление.

— Повторяю еще раз, велите кучеру ехать. И потрудитесь убрать с лица эту мерзкую снисходительную усмешку. Дело достаточно серьезное.

— О да, вполне, — согласился Саймон. — Я уж чувствую. — Взвешивая возможность принять смерть от руки совершенно незнакомой особы, он одновременно испытывал любопытство. Что за всем этим кроется? Жгучий интерес, зародившийся с первого момента небольшого происшествия, оставил после себя калитку, которая теперь раздалась до размера ворот. — Ну хорошо, мой прекрасный юный разбойник, — сказал он, — я сделаю, как вы требуете. Но уступаю только потому, что меня это забавляет.

Саймон подался вперед, побудив маленькую налетчицу тотчас отползти в угол сиденья, хотя оружие осталось нацеленным на него. Он открыл небольшую дверцу и крикнул кучеру:

— Хардвик! Так-то ты уважаешь своего нанимателя! Утром у нас будет серьезный разговор о степени твоей преданности. Я полагаю, ты понимаешь, к чему ведет недостаточная бдительность. Дело может кончиться тем, что твоего работодателя высадят в чрезвычайно нежелательном месте.