Когда начинала выделяться и стекать на бедра ее любовная жидкость, Маргарет вводила в себя длинный инструмент и думала в этот момент о каком-нибудь красивом раненом солдате. Она воображала мускулистый живот, покрытый шрамами, сходящимися к огромному члену. Вздувшиеся вены обвивали его ствол до самой набухшей головки, твердой, как сосновая шишка, и нежной, как бархат.

Заканчивалось все стоном наслаждения. Затем Маргарет укладывала дилдо в фальшивый молитвенник и, немного пошатываясь, выходила из раздевалки. Чтобы не вызывать никаких подозрений, она предварительно дергала за цепочку сливного бачка в туалете.

Можно, конечно, удивляться, почему, находясь постоянно в окружении множества красивых молодых людей, Маргарет не завела любовника. Но она была не единственной и опасалась, что в случае обнаружения любовной связи, разразится скандал в обществе, которое обрекало вдов довольствоваться дилдо, пока не подоспеет новое заключение в виде приличного и коммерчески обоснованного замужества.

Так продолжалось, довольно долго, до тех пор, пока в госпиталь Л, не поступил раненый сержант-негр. Его поместили в отдельную палату, поскольку сестры, которые обслуживали раненых, отказались ухаживать за ним.

Нет, говорили они, вовсе не потому, что разделяют расовые предрассудки, но потому, что читали где-то, что все черные — дикари и людоеды. Они, сестры, готовы отдать свою кровь за Империю, но не желают быть съеденными.

Только сестра Франческа, самая старшая из сестер, в конце концов взялась ухаживать за негром и заботилась о нем с таким рвением, что вызвала у леди Маргарет подозрение. Она начала следить за этой сестрой. А что, собственно, еще можно делать в военном госпитале, как не шпионить за персоналом?

Ее бдительность вскоре принесла свои плоды. Молодая женщина после того, как ночью, сняв туфли, бесшумно подкралась к отдельной палате и прильнула к замочной скважине, открыла, каким образом набожная пожилая монашенка улаживала позывы своего темперамента с канонами веры.