– Вот об этом-то я как раз и хотела вам рассказать, – ответила миссис Бэрроуфилд. – Вы спросили, не осталось ли какой-нибудь вещицы, по которой можно было бы опознать эту женщину. Так вот, у нее даже сумочки при себе не было. А если и была, то ее наверняка украли, когда бедняжку сбила карета.

И, выдержав эффектную паузу, миссис Бэрроуфилд продолжала:

– А вот чего у нее не было точно, так это обручального кольца! Может, она специально шла к нам в приют, чтобы родить ребенка, да и оставить его здесь.

– Но вы так и не ответили на мой вопрос, почему вы назвали девочку Тарой?

– Сейчас, сейчас вы все узнаете, – заторопилась миссис Бэрроуфилд. – У погибшей на шее висел медальон! Можете считать меня чересчур сентиментальной, но я его сохранила, хотя, будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы его продала. И пара шиллингов сгодится, когда не на что купить поесть.

– Можно мне взглянуть на этот медальон? – попросил мистер Фалкирк.

Если миссис Бэрроуфилд и раздражала его своей болтливостью и манерой перескакивать с одной темы на другую, он и вида не подал.

Бесстрастно взирал он на хозяйку приюта, когда она поднялась и, пошатываясь, направилась к буфету, из которого совсем недавно доставала бутылку портвейна.

Это было старенькое, небрежно сколоченное сооружение с двумя ящиками.

Выдвинув один из них, миссис Бэрроуфилд принялась вытаскивать оттуда всякую всячину: старые счета, мятую ленту, щербатые расчески, лоскутки материи, какие-то грошовые безделушки, которые хранила неизвестно зачем.

Сунув руку в дальний угол ящика, миссис Бэрроуфилд вытащила наконец маленькую коробочку и, победно зажав ее в руке, вернулась обратно.

– Вот здесь я храню свои сокровища, – ухмыльнувшись, пояснила она. – Как вы можете догадаться, их у меня немного, и, если бы я оставила их на видном месте, эти дьяволята тут же бы все растащили.

Она уселась в кресло и, положив коробочку на свои пухлые колени, открыла.