Я помню запах влажных лотосов у подножия престола, вижу сына Хапу, стоящего у моих ног, с Оком Гора, поблескивающим на груди. Я испугался. Сын Хапу сам посоветовал мне задушить ребенка, и действительно, я уже отдал приказание, но что-то остановило меня. Может быть, я не до конца верил, что этот ребенок может стать угрозой для моей жизни. Как может мой собственный сын, этот крошечный червячок трех дней от роду, причинить мне вред? – думал я. «Я дважды смотрел в чашу и читал знаки, – возражал Хапу. – Сомнений быть не может. Он вырастет и убьет тебя, о Могучий Бык». – Аменхотеп осторожно потрогал свои раздутые щеки и поморщился. – Но я смилостивился. Вместо этого я запер его в гареме.

– Где он был в безопасности, но лишь до тех пор, пока не погиб Тутмос.

Аменхотеп поднял брови. Поставив чашу на столик, он спустил ноги с ложа. Тейе ощутила прикосновение его мягкого бедра к своему.

– Я знаю, это ты, именно ты помешала мне избавиться от него, – прошептал он, и его глаза сверкнули. – Но мои люди так и не смогли выяснить это доподлинно, как ни старались. Так же как мне не удалось дознаться, что именно ты отравила Небет-нух.

Тейе не дрогнула.

– Я понимала, как тебя встревожила гибель Тутмоса, – сказала она как можно спокойнее. – Ты позволил сыну Хапу убедить себя, что это был хорошо продуманный заговор десятилетнего мальчика, никогда не покидавшего пределов гарема, хотя его охрана менялась каждую неделю, и ему не позволялось заводить друзей-мужчин. Но никакого заговора не было. Хапу просто отстаивал свою власть над тобой.

– Нет. Он пытался еще раз убедить меня сделать то, чего я из-за своей слабости не смог сделать прежде.

Тейе положила голову ему на плечо.

– Если ты действительно намеревался убить своего сына, ты мог бы действовать до тех пор, пока твои попытки не увенчались бы успехом. Но, невзирая на свое презрение к нему, о Бог Египта, глубоко в своем сердце ты узнавал в нем плоть от плоти своей. Когда придет твой конец, он станет царем, и я бы предпочла, чтобы ты объявил его царевичем короны теперь и отослал в Мемфис, чем оказаться свидетельницей жестокой схватки, которая неизбежна, если ты умрешь, так и не назначив престолонаследника. Если бы ты устроил его брак с его сестрой сразу после того, как бальзамировали Тутмоса, передача власти после твоей смерти прошла бы гладко, и у меня было бы сейчас спокойно на душе.