Уголки его рта опустились, и он задумчиво уставился в окно на взлетающий самолет.

— У меня особые обстоятельства.

— Не любите летать?

Анжело покачал головой:

— Я довольно часто летаю и отношусь к этому вполне спокойно. Но вот что касается беседы с потрясающей женщиной… Мне трудно подбирать слова. — Он снова ослепительно улыбнулся.

— Пока вам это удается без какого-либо подкрепления.

— Во сколько ваш рейс?

— В два сорок с чем-то.

— Мой тоже примерно в это время. Это означает, что у меня есть еще час двадцать, чтобы сказать какую-нибудь глупость и опозориться перед вами.

— Уверена, если мы будем разговаривать на нейтральные темы, вам не придется краснеть.

И ей тоже.

Час спустя Анжело с сожалением посмотрел на часы. Он не мог припомнить, когда в последний раз его беседа с женщиной не была прелюдией к сексу. Они с Атлантой сняли только темные очки.

— Если бы вам не нужно было на самолет, я бы посидел с вами здесь еще и полетел бы более поздним рейсом, — сказал он ей.

— Уверена, вы бы именно так и поступили, — ответила она с улыбкой.

— Я говорю серьезно. — Он накрыл ее ладонь своей. Ее пальцы были нежными, на них не было колеи. — По правде говоря, я не думал, что получу такое большое удовольствие.

Она отдернула руку:

— Ну спасибо.

— Простите. — Он поморщился. — На самом деле это был комплимент. Я же говорил вам — рядом с красивыми женщинами волнуюсь и несу бог весть что.

Правда заключалась в том, что единственной женщиной, рядом с которой он когда-либо терял красноречие, была Атланта.

Она рассмеялась:

— Вы прощены. Думаю, я понимаю, что вы имели в виду. Мне понравилось отвлекаться.

Садясь за ее столик, он именно этого и хотел — отвлечься от своих текущих проблем. Но сейчас…

— Думаю, по возвращении в Штаты мы могли бы встретиться. В октябре в Нью-Йорке состоится благотворительное мероприятие. Если будете в это время в городе, можете прийти.