— Мадам! Вы можете встать? Держитесь за мою руку.

Я приподнялась, опершись на локоть. Мужчина нагнулся надо мной и протягивал руки. С неба лило, как из тысячи ведер.

Совсем молодой. Можно сказать, парень. Простое курносое лицо, очень короткая стрижка, невыразительный глуховатый голос, крупные потрескавшиеся губы, и не брился он, наверное, пару дней, но…

— Что ж вы без звонка-то, мадам? Я бы встретил вас в городе. Наши дороги терпеть не могут спортивных машин!

А я терпеть не могу курносых парней, да к тому же с короткой стрижкой и небритых! Но…

— Я ждал вас только завтра, мадам.

Нет! Это не он ждал! Это я ждала его всю жизнь! А он, он… Господи, ну почему я так непоправимо стара, а он так безнадежно молод?

— Вставайте, вставайте, мадам. — Он начал поднимать меня из грязи, нисколько не боясь запачкаться. — Если бы в доме не перегорела последняя лампочка, и я бы не поехал в город…

Я охнула.

— Нога…

— А! Понятно.

И подхватил меня на руки!

— Что с ногой?

— Не знаю. Болит страшно.

— Сейчас посмотрим. — Он засунул меня в свой «лендровер» так ловко, как если бы всю свою жизнь занимался исключительно этим.

В «лендровере» было тепло, но мои ноги остались на улице под дождем. Парень склонился над моей пострадавшей ногой и покачал головой.

— Ну, вас и угораздило!

Правая лодыжка разбухала над туфлей, превращаясь в подушку прямо на глазах.

— Что это? — испугалась я. — Никогда в жизни не видела такого!

— Сильный вывих, вероятно, вы порвали связки. — Он снял с меня туфлю, нога стремительно продолжала раздуваться.

— Связки?

— Не волнуйтесь, мадам. Лед, тугая повязка, через неделю вы затанцуете опять!

— Через неделю?

— Ну, через две. — Он вертел мою туфлю и пристально вглядывался в мое лицо.

— Что-то не так? — Я провела рукой по лицу, рука оказалась грязной. — Боже…