И тайком вспоминала, что у Машеньки первым словом стало именно это, якобы трудное. А выговаривала она его почему-то шепотом, с забавным придыханием, будто с благоговением.

— Видишь, как она передо мной преклоняется? — шутил Виталий.

Он гордился этим. Тоже как ребенок. Книги в дом, в том числе томики Гегеля, всегда притаскивал Егор. Он любил читать.

— Я не понимаю, — сердилась Кристина, — для чего нужно обязательно покупать? У нас уже вся квартира заставлена собраниями сочинений! Ступить скоро будет некуда! Ведь есть же библиотеки! Бери себе и читай на здоровье!

В те годы библиотечный коллектор еще жил и здравствовал, поэтому Кристина была права. Егор чаще отмалчивался. Правда, иногда бесстрастно заявлял в пространство, мол, интеллигенция теперь — чересчур тонкая прослойка и становится тоньше день ото дня.

Зато когда они уехали в Германию, где русские книги достать оказалось не так легко, домашняя библиотека Одиноковых, которую нелепый Егор упрямо потащил за собой, пришлась как нельзя кстати. У них часто брали почитать книги сослуживцы Егора, многие из живущих на территории военного городка да и вообще желающие. Егор книгами дорожил, но давал их читать на редкость охотно.

— Вернут, — уверенно говорил он.

И самое странное, ему действительно всегда все возвращали.

Жизнь в Германии, где служил Егор, тогда имевший чин полковника, Кристине нравилась не очень.

— Ты польстилась на звание? — недобро спрашивал еще в Москве Виталий. И сам же с удовольствием отвечал на свой вопрос: — Ну конечно! Будь он чином пониже, ты бы ни за что за него не вышла!

Кристина в дискуссии по поводу своего второго замужества старалась не вступать. Денег им хватало, домашний быт наладился быстро, Алешка рос покладистым, доброжелательным и веселым. И очень мало болел.

Но Кристина тосковала. По Москве, по родителям… Писала домой длинные письма, каждое на пяти-шести страницах. Всякие ненужные подробности… И звонила домой при первой же возможности.