— Ты все в том же агентстве?

— Да.

— Я несколько раз пытался связаться с тобой.

И каждый раз злосчастной сменщице Тейлор приходилось сносить вспышки его необоснованного гнева за ее отсутствие.

— А-а. — Девушка слегка повернула голову. — Я не знала. — Пауза. — Я больше не работаю в кинобизнесе.

— А чем плохо кино?

Наверное, она избегала его, подумал Джексон, ощутив вспышку гнева, причиной которого, по всей видимости, был инстинкт собственника.

— Там не та атмосфера, в которой мне хотелось бы находиться.

Остановившись на красный свет, Джексон мрачно покосился на нее.

— Не та атмосфера, говоришь?

Тейлор пожала плечами. Ее щеки слегка порозовели.

— Излишества, блеск, деньги, деньги, деньги…

Джексон прекрасно понимал, что так просто она не сдастся.

— А искусство?

Тейлор усмехнулась.

— Что с ним такое?

Он улыбнулся. Когда красный сигнал светофора сменился зеленым, машина осторожно тронулась с места.

— Бедняжка Тейлор! Такая молодая и уже разочарованная.

— Оставь свой снисходительный тон.

Тейлор была единственной из его секретарей, кто позволял себе дерзить ему. Когда истек срок ее контракта, он предложил ей постоянную работу, но она, как кремень, упорствовала в своем желании уйти от него. И хотя он нуждался в ней как ни в ком другом, гордость заставила его отпустить ее. Воспоминание об этих днях кольнуло его, и он отрывисто бросил:

— Прости.

— Нет, ты себя виноватым не чувствуешь.

Джексон пожал плечами.

— Ну что я могу еще сказать? Ты весьма цинична для ребенка.

Тейлор начинала закипать. С какой стати Джексон все время обращается с ней как с ребенком? Ему ведь тридцать два, и он лишь на восемь лет старше ее!