Она, помнится, пыталась протестовать, пыталась снова обнять его, но он отступил и твердо произнес:

— Этого не должно было случиться, Кэрол. Дьявол, виной всему вино и этот воздух, а еще то, как ты сегодня выглядишь… Но ты еще ребенок, и я не должен был так поступать!

— Я не ребенок! Мне уже шестнадцать! — Боже, неужели он опять назвал ее ребенком!

— Шестнадцать?! Но мне-то двадцать три!

— Мне все равно. Я… я любила тебя столько лет!

— Любила? — В следующий момент Кэрол узнала старую истину о том, что от любви до ненависти один шаг. — Да ты едва вылезла из пеленок! Что ты можешь знать о любви, девчонка?

Она уставилась на него, слишком потрясенная, чтобы произнести хоть слово, а он продолжал, не замечая ее потемневшего взгляда:

— Я не знаю, чем вы там в школе занимаетесь с мальчиками, но сегодня ночью едва не случилось беды. Я ведь чуть не поимел тебя прямо здесь, ты хоть понимаешь это?! Неважно, первый раз это для тебя или нет, но я больше и пальцем тебя не трону. Я слишком уважаю Роззи и Сирила.

В этот самый момент голос Роззи раздался совсем близко, и Кэрол, повернувшись, бросилась на этот родной голос со всех ног. Она зажимала рот руками, чтобы не зареветь в голос, и остановилась только перед самым входом, чтобы набрать воздуха в грудь, прийти в себя и поправить платье. Да, еще улыбнуться.

— Я здесь, Роз!

— Где ты была?

Это гневно спросила ее мать, но Кэрол не обратила на нее никакого внимания, бросилась к сестре и обвила ее шею руками.

— О, Роз, мне будет так не хватать тебя!

— Да брось ты, Кэрри, я ведь буду жить в нескольких минутах от тебя, так что мало что изменится. Зато теперь никаких битв за право первой пойти в ванную!