— Ну, все не так уж плохо.

— Это тебе кажется. Так у тебя нет ни малейшего шанса встретить достойного мужчину.

— Роз, я встречаю их ежедневно и на каждом шагу.

Голос Кэрол приобрел стальную твердость. Она очень хорошо знала, чем кончаются такие разговоры. Роззи не сдавалась:

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Последний раз ты ходила на вечеринку месяц назад! Всегда работа, работа и работа! А работа и отсутствие развлечений…

— … мне очень нравятся! Послушай, Роз, я вполне довольна своей жизнью. Что до мужчины… ты прекрасно знаешь, что у меня никогда не было серьезных романов, это не мой стиль.

— Твой стиль — это отсутствие всяческих романов!

— Вполне возможно, но это мой стиль. Ты выбрала Сирила, детей и дом, я — карьеру.

Кэрол изо всех сил старалась сохранить дружелюбный тон, хотя это давалось ей нелегко. С тех пор, как их родители переехали на юг Франции, Роззи вдохновенно отдалась роли старшей сестры и воспитательницы. Разумеется, она хотела Кэрол только добра, но иногда перегибала палку.

— Делать карьеру еще не значит ставить крест на личной жизни. Мне хотелось бы видеть тебя такой же счастливой и окруженной собственной семьей, как я.

— Сожалею, но у меня другое представление о счастье. — На этот раз голос Кэрол прозвучал холодновато.

С прогулки вернулись Сирил и близнецы, и внимание Роззи немедленно переключилось на них.

По дороге домой, в свою маленькую квартирку, которая находилась в том же здании, что и ее офис, Кэрол не переставала думать о разговоре с сестрой. Вернее, о части этого разговора.

Рой Стюарт. Если закрыть глаза — что, впрочем, очень опасно, ибо она за рулем машины, — то он вставал перед ней, словно наяву. Черные волосы, холодные голубые глаза и улыбка, за которую можно умереть. Так она когда-то считала. Двенадцать лет назад, если быть точной. Тогда ей было шестнадцать, а ему — двадцать три.