Илья усмехнулся:

— Пенелопа, тебя шеф миллион раз предупреждал: вылетишь за опоздания. Ну ты бы хоть сегодня пришла вовремя! Сама ведь нарываешься.

— Да на что я нарываюсь? — шепотом воскликнула она. — Можете нормально объяснить, что происходит? Кто кого кому продал?!

— Катька, ты сама подумай, подключи логику.

Светка смотрела на нее серьезно и втолковывала, как маленькой:

— Продать что-либо имеет право только хозяин. Хозяин у нас кто? Шолик. Вот он и продал фирму. Кому — пока неизвестно. Пришли тут двое с утра, сидят у него, совещаются о чем-то. Наверняка шеф им советует, от кого избавляться в первую очередь, — не удержалась она от укола в адрес подруги.

— А те двое? Кто такие?

Илья пожал плечом, изображая равнодушие, но глаза при этом были грустные-грустные — еще бы, жена вот-вот родит, он единственный кормилец в семье, а тут такие пертурбации:

— А хрен их знает, — скривился так, что, будь они в этот момент на улице, непременно сплюнул бы презрительно. — Мужик да баба.

— Такая вся из себя, — возбужденно подключилась Светка. — Шуба — а-баль-деть! С ума сойти. Сразу видно — из этих, из новых.

— А мужик? — поинтересовалась Катерина.

Илья снова пожал плечом: мол, так, ничего особенного. Светка тоже не смогла внести ясность:

— Не знаю, я его не разглядела. Я ее шубу рассматривала. Они быстро прошли. Обсуждают, наверное, как нас половчее уволить без выходного пособия.

— Ну, всех-то не уволят, — неуверенно заявила Катя.

— Всех, может, и не уволят, — с видом оракула мрачно предрек Илья. — А вот тебя, Пенелопа, точно не пожалеют. Им по любому придется от кого-то избавиться, чтобы новых людей взять — им же нужны свои люди, как ты думаешь? Так что суши весла. В смысле, собирай манатки. Лично я бы тебя первую уволил.

Вложив в голос побольше сарказма, Катерина поблагодарила: