Катерине хватило одного взгляда на нее, чтобы понять, почему Светка ничего не смогла сказать о ее спутнике: эффектная шатенка с чуть более насыщенным макияжем, чем положено по этикету ранним утром, затмевала собственной яркостью всех и вся, находившихся в радиусе двадцати метров. А шуба! Катя никогда не сходила с ума от модных тряпок, но обладательнице шубки позавидовала — рыжеватенький не то соболь, не то еще какой зверь определенно благородных меховых кровей переливался перламутром под рассеянным светом люминесцентных ламп, заменявших проспавшее в это пасмурное зимнее утро солнце.

Последним из кабинета шефа вышел мужчина лет тридцати с небольшим. Короткая стрижка, открытое лицо, внимательный взгляд серых глаз сквозь небольшие очки в тонкой металлической оправе, темная родинка на левой щеке, ближе к носу. Хорошо, что Катерина сидела, иначе ноги могли ее подвести. Очень было бы красиво, если бы она на глазах изумленной публики рухнула на пол посреди офиса.

— Знакомьтесь, — гостеприимно произнес Шолик. — Госпожа Сидорова, Лидия Георгиевна. Прошу любить и жаловать, это ваш новый шеф. Теперь со всем вопросами к ней.

— Нет-нет, Владимир Васильевич — торопливо поправила его Сидорова. — Вы все перепутали. Я — хозяйка, а директорствовать будет мой муж, Юрий Витальевич Сидоров. Юра, выйди же на передний план, пусть подчиненные тебя увидят.

Ее голос доносился до Катерины словно бы издалека, как будто из другого измерения. А в этом измерении остался только один человек. Он. Юра. Ее Юра. Нет, увы, уже давно чужой…

От счастья Катя не могла усидеть на стуле. Стрелки часов замерли, словно устроили забастовку, и обеденный перерыв все не кончался и не кончался. А ей так хотелось скорей сделать то, зачем они пришли в это неуютное казенное помещение.