Сара повернула голову набок. С этой точки она могла видеть свои вещи, аккуратно разложенные на полке в прилегающей раздевалке: свою сумочку цвета корицы от Смитсона с Бонд-стрит, дизайнерскую одежду, мягкие туфли, поставленные аккуратно у стены. Ее мобильный телефон, запрограммированный на то, чтобы дозвониться мужу с нажатия одной кнопки или даже с голосовой почты.

Глядя на все эти вещи, она думала, что они принадлежат женщине, о которой заботятся. Обеспеченной. Может быть — не обязательно — испорченной. Но вместо того чтобы ощущать себя особенной, избалованной, она просто чувствовала себя… старой. Словно она была дамой среднего возраста, вместо своих двадцати с копейками, и, между прочим, самая юная клиентка в «Решении проблем деторождения». Большинство женщин ее возраста все еще живут со своими приятелями в мансардах, обустроенных с помощью молочных ящиков и некрашеного дерева. Она не должна была завидовать им, но порой просто ничего не могла с собой поделать.

Без всяких на то причин Сара испытывала потребность защищаться и чувствовала себя ужасно виноватой, проходя эту дорогостоящую терапию. «Это не моя вина, — хотелось ей объяснять всем. — С моей способностью к воспроизведению потомства все в порядке».

Они с Джеком не сразу решили обратиться за помощью к медикам, поначалу это казалось безумием, с ее-то превосходно здоровым телом! Но теперь она использовала лекарства, зажимы, трансвагинальный ультразвук, сдавала кровь на анализ… и испытывала сокрушительное разочарование, когда результаты оказывались негативными.

— Избавься от плохого настроения, — говорил ей Фрэнк. — Уныние — плохая карма. С моей особой точки зрения.

— Я не унываю. — Она села и улыбнулась ему. — Я в порядке, в самом деле. Просто сегодня в первый раз Джек не присутствует при процедуре. Так что, если это сработает, мне придется в один прекрасный день объяснить своему ребенку, что его отец не принимал участия в его зачатии. Не говорить же ему, что дядя Фрэнк оказал мне честь?