– Вы еще не были дома, Энн? – спросил Джошуа.

– Нет, – ответила она.

Последний раз она была дома за год до рождения Дэвида, – более десяти лет назад. Давно это было. Ей тогда было всего лишь девятнадцать, ее сестре Саре – семнадцать, а их брату Мэтью, который теперь стал священником, – только двадцать. В то время он учился в Оксфорде. Генри Арнольду в тот год тоже исполнилось двадцать, – Энн была дома, когда отмечался его день рождения. Они обсуждали его следующий день рождения, когда Генри Арнольд станет совершеннолетним. И у Энн не было совсем никаких предчувствий о том, что в это время ее там не будет, или, что она вообще никогда не увидит его.

– У нас есть к вам предложение, Энн, – заявил Джошуа.

– Да? – Энн перевела взгляд с него на леди Холлмер и обратно.

– Я все больше и больше осознаю, – со вздохом продолжил Джошуа, – что Дэвид – мой кровный родственник, Энн, – мой кузен.

– Нет! – холодно возразила Энн. – Он – мой сын.

– И если бы Альберт женился на вас, то именно Дэвиду принадлежал бы сейчас мой титул, – продолжал Джошуа, – и все, что к нему прилагается.

Энн вскочила на ноги, пролив немного чая на блюдце, прежде чем смогла поставить чашку на стол.

– Дэвид – мой сын,- повторила она.

– Конечно, это так, – высокомерно и немного скучающе сказала леди Холлмер, в то же время пристально глядя на Энн. – Когда мы уезжали из Линдсей-Холла, Джошуа пришло в голову, что ваш сын мог бы получить удовольствие от летних каникул, проведенных в компании других детей, хотя нужно признаться, что большинство этих детей намного моложе его. Хотя там будет Дэйви – приемный сын Эйдана и Евы, которому уже исполнилось одиннадцать. Жаль, что у него с вашим сыном одно и то же имя. Но позволю себе заметить, что все сумеют различить их, и они славно повеселятся, игнорируя нежелательные приказы, а, позже утверждая, что подумали, будто имелся в виду другой Дэвид. Племянник герцогини, Александр, тоже будет там, ему десять.